Является ли собственная смерть
небытием? (Статья 1)
Конец двадцатого столетия, конец второго тысячелетия новой эры.
Скоро, очень скоро на календаре появится дата со многими нулями.
Человечество готовится к своему юбилею. На торжествах принято
говорить об успехах и достижениях. Но мы--о другом: слишком
много вопросов, пробелов, пустых мест--тех же самых нулей--в
человеческом познании. Не один ли из них--что есть человек в этом мире? 
Не другой ли нуль--что есть сознание человека? 
Не третий ли нуль--что есть смерть человека, какова ее сущность?
Вопросы подняты не нами, они поставлены великими человеческими
умами. Заданы давным-давно, а ответ, интересный, нужный, важный
для всех, не получен до сих пор. Кому-то в них что-то, может
быть, уже прояснено, такой человек обрел смысл бытия и может
жить спокойно и, может быть, также спокойно умереть. Кто-то
подобными вопросами вообще не задается, и тоже живет без тревог
по данному поводу пока не умрет. 
И тем не менее последовательность бессмысленных букв,
составленных в исполненное глубочайшего смысла слово смерть,
заставляет напрячь внимание, понизить голос, замедлить бег. Еще
бы, она одним--конец, другим--венец. Но для всех она--предел, за
которым, может быть, что-то есть, а может быть, ничего нет.
Есть в любом языке одно слово, которое не произносится всуе,
которое люди не любят, даже бояться, произносить; в русском
языке это слово--смерть. Что слово--всего лишь сочетание букв,
набор звуков. Важно, стоящее за ним. За словом смерть стоит
нечто отталкивающее и притягательное, известное и таинственное,
страшное в своей сути и страшно интересное, всемерно избегаемое,
и тем не менее, неотвратимое. 
Открытый лик смерти отвратителен, но любопытные толпятся вокруг
искромсанного поездными колесами тела. О смерти написаны горы
книжных томов, снято неисчислимое количество видео и теле
фильмов, а что мы о ней знаем, кроме того, что смерть--великая
тайна. Казалось бы, люди мало говорят о смерти и стараются
меньше о ней думать--словно этим можно отменить ее приход. В то
же время нет ничего более волнующего наше сознание, чемобращение к теме смерти. 
Лик смерти не только страшен, он преисполнен неосознаваемым до
конца ужасом. Страх--в наличии смерти как таковой, ужас--в ее
неотвратимости, необратимости и небытии, которое обещано
просвещенной наукой. Можно избежать одинокой старости, измены
жены, вражды даже по серьезному поводу. Всегда есть возможность
уклониться от неприятного разговора или нежелательной встречи.
Если очень захотеть и приложить максимум воли, гибкости ума,
осторожности и прозорливости, можно избежать многих колдобин,
ударов и ловушек, раскиданных и расставленных на жизненном пути.
Все можно поправить или обойти. Смерть не обойдешь, она
неподкупна, ей одинаково угодны и храбрый, и трус. И даже
равнодушие к смерти не спасает от ее обязательных объятий.
Смерть как великая тайна.
Разговор о тайне всегда завлекателен, если он даже не обещает ее
разрешения. Будоражит само прикосновение к таинственному. Так
что важнее--оставить тайну тайной или попытаться ее разрешить,
т.е. сделать тайну не тайной? А если не тайной, так чем же?
Естественным явлением? Вульгарный материализм немало потрудился
на этом поприще. Каков же итог? Люди стали исключать понятие
смерти из сферы своих мыслей, размышлений, рассуждений. А это,
пусть это не покажется странным, сужает сферу жизненных
проявлений человека. Изгнав смерть (как бы изгнав, конечно),
человек обеднил свою жизнь. Эта статья и все последующие из предлагаемого цикла
предназначена для атеистов. Верующие, конечно, тоже могут
прочесть, ибо нет у нас цели поколебать их веру. Но они не
должны смотреть на статью как на искушение, идущее от дьявола.
Автор--человек крещеный, он не допустит, чтобы его помыслами
водили темные силы, тем более, как человек неверующий, он
понимает--темнота и зло в самом человеке. Обращение к атеистам
продиктовано одной мыслью: они--люди, смело поставившие себя в
отношение к смерти в особое положение. Для них смерть--конец
существования вообще, небытие. Так ли это на самом деле?! 
Подобное вопрошение многих смущает. При встрече с таким вопросом
рассудок слабеет и может потерпеть поражение. Мы не предлагаем
всесокрушающих революционных парадигм, но и не желаем вернуться
к старым, подновленным современной ретушью, псевдоистинам.
Выбираемый для постижения путь скромнее, но и труднее: он
требует работы ума и критичности. Наша первая и главная
цель--раскачать устоявшиеся стереотипы. Не устранив их с пути,
не избавившись от старого знания, мы не получим нового.
Сомнение--лучший компас, выводящий из комплекса заблуждений. В
самом деле, откуда убежденность, что за собственной смертью
наступает собственное небытие? 
Поясним--здесь и в дальнейшем речь пойдет только о смерти
собственной, в отличие от смерти другого. По поводу последней
ничего нового мы рассказать не собираемся. Однако, поняв смерть
собственную, мы, может быть, как-то иначе будем смотреть и на
смерть другого. Обычный ответ на поставленный вопрос--так
считают все, так считали всегда, как же считать иначе?--нас неустраивает.
Суть вопросаПредлагаем логическую реконструкцию соображений, которые могли
бы быть уместны по данному поводу. Соображение первое: смерть других людей. 
Из наблюдения их смертей неопровержимо устанавливается--их телаисчезают.
На основе исправно работающего силлогизма логично мыслящий
человек делает правильный вывод: после моей смерти мое тело
исчезнет. Однако человек не есть только тело. После смерти тело
исчезает, а психика? Материализм правильно утверждает--психика
без тела не существует. Следовательно, когда исчезает тело
другого, предполагается, что исчезает и психика другого. Но
появляются дети, и возникает психика другого, то есть психика
как таковая не исчезает. Поэтому, когда речь идет о небытии
после смерти, то говоря об исчезновении психики другого, на
самом деле имеют в виду психику не вообще другого, а психику
конкретного другого. Если бы исчезновение психики конкретного
другого было бы небытием конкретного другого, то исчезновение
психики еще одного конкретного другого должно было бы быть
небытием еще одного конкретного другого, и небытие стало бы
просто отсутствием: что означает--имярек "А", имярек "Б" здесь
отсутствуют, но где-то в других конкретных местах они пребывают.
Небытие не есть отсутствие, которое в самом деле может быть
конкретизировано. Небытие--отсутствие без присутствия. Поэтому,
коль скоро в небытии появились различия--небытие одного, небытие
другого--это уже не небытие, ибо не может быть небытия другого,
небытия еще одного другого--есть просто небытие. Но рождаются
дети, и любое бытие есть отрицание небытия. К этому выводу
пришел еще Декарт, утверждавший, что достаточно всего одного
сознающего существа, чтобы все было.
Таким образом, из первого соображения не следует логически
безупречный вывод о собственном небытии после собственной
смерти, ибо посыл--небытие других--ложен (как раз наоборот,
бытие других--истинно), а из ложной посылки, как известно,
выводимы и истина и ложь. И разобраться--где что--в границах
логики нашего мышления невозможно, нужен эксперимент. 
Насколько нам понятно, небытие экспертизе не подлежит. И что же
из всего сказанного следует? Только одно--из смерти других людей
и посыла, что я--человек, следует, что я смертен.
Это--непререкаемо. Но не следует, что собственная смерть есть
небытие. Так кто-то посчитал, передал это мнение другим, другие
поверили, а вера утвердилась как непререкаемый факт для всех.
Между фактом смерти и его интерпретацией возник почти невидимый
"зазор" (здесь нам показалось уместным использовать словечко,
предложенное М.Мамардашвили); в него идеализм и религия
умудрились "запихнуть" все трансцендентное, ирреальное,
мистическое. Материалисты же "зазора" не заметили и стало быть
"запихнуть" в него нечего не смогли. Соображение второе: меня раньше не было. 
Об этом прежде всего доподлинно известно моим родителям: они-то
точно знают, что не было моего тела, не было моей психики. На
основании отсутствия у меня собственной информации о моем
досознательном существовании и абсолютно точном свидетельстве
родителей, а также знании, что люди умирают (первое
соображение), я прихожу к выводу, что меня, т.е. моего тела и
моей психики вновь не будет. Оценим цельность цепочкирассуждений.
Во-первых, из меня не было теоретически вовсе не следует меня небудет 
Логика бессильна вывести одно из другого. Это чисто эмпирическийвывод.
Во-вторых, верен ли посыл--меня не было? Правильный ответ на
вопрос зависит от установленности понятий--что такое я, и что
такое быть. Более детальные соображения на этот счет мы изложим
в следующих статьях. 
Сейчас скажем очень кратко. Люди, как правило, отождествляют
свое я со своим телом. Однако мнение, что я--не только тело и не
только психика (в традиционном понимании)--обосновать не так ужтрудно. 
Во-первых, разные люди, называя себя одним словом--я (ich, I и
т.д.), не задумываясь, выделяют этим некое общее качество,
присущее разным человеческим телам, тем самым подчеркивая, что
я--не только конкретное тело. Некоторые вообще считают я
универсальным качеством, присущим любым телам, даже
неодушевленным, однако, об этом--в своем месте. 
Во-вторых, человек может изменять свое тело: делать пластические
операции, пересаживать внутренние органы, к сожалению, терять
внешние и т.п., но его я остается его я. Значит, я--не только
тело. Интересно, кстати, проследить--до каких пор изменения тела
не будут менять статус я? Похоже, что трансплантация органов,
меняя в принципе психику, ощущения я не меняет. Думается, что
при гипотетической, искусственной замене каждой клетки мозга на
аналогичную и сохранении связи клеток не нарушенными, человек не
ощутит изменения своего я. На самом деле, подобная операция не
гипотетична, ибо каждые несколько лет происходит полная замена
атомного состава тела. Следовательно, справедлив вывод: я--не
только материя, но и свойство, определяемое организациейматерии. 
В-третьих, психика человека, его внутренний мир могут изменяться
под действием условий, не связанных с изменением тела: отъезд в
другую страну, изменение специальности, образа жизни,
обзаведение новой семьей и т.д. Но его я остается его я. Значит,
я--не только психика. 
В-четвертых, психологический синдром множественности личности
ясно показывает, что в одном теле могут попеременно существовать
разные личности, разные я, с разной психикой. Значит, я--не
только тело и я--не только психика. 
Таким образом, утверждающий итог четырех пунктов перечислений
таков: я--есть триединство тела, психики, и еще чего-то. (Об
этом что-то--речь пойдет в свое время.)
Аналогичная, то есть научно неопределенная ситуация с понятием
быть. Конечно, можно сказать: быть, означает--пребывать в
состоянии сознания, осознавать себя и окружающий мир.
Но, что такое сознание--ответа на этот вопрос наукой не дано. 
Итак, посыл--меня раньше не было--нельзя безоговорочно принимать
как истинный, ибо окончательно не сформулировано, что на самом
деле есть я, что значит--быть? Когда меня не было--когда я не
родился или когда был в младенческом бессознательном состоянии?
Налицо еще один "зазор", может быть, тот же самый, что и в
первом случае, но видимый с другой точки зрения. Материализм и с
этой позиции "зазора" не замечает. 
Соображение третье: вывод о небытии делается на основании
рассказов реанимированных после клинической смерти. 
Такие люди говорят--там ничего нет, поэтому, кстати, таких на
сцену не выпускают, о них не пишут--неинтересно. Но в промежутке
между рождением моего тела и первыми проблесками моего сознания
меня "как бы" тоже не было. Чем отличается "как бы" небытие до
возникновения моей психики от предполагаемого небытия до
рождения моего тела? Логического различия нет, но фактически оно
признается. Также нет логического основания различать небытие в
состоянии клинической смерти от небытия в состоянии смерти
необратимой (если такое небытие существует на самом деле),
ибо--в какую сторону будут развиваться события из состояния
клинической смерти--априори неизвестно.
Однако в этом случае не делается и фактического различения.
Логика хромает: в первом случае небытие до рождения тела и
небытие до появления сознания различаются, а во втором случае,
т.е. небытие в состоянии обратимой смерти и небытие в состоянии
смерти необратимой" отождествляются. Вновь "зазор", скорее всего
опять тот же самый, но видимый уже с третьей точки зрения и
опять большинством ненаблюдаемый. И, наконец, еще одно, четвертое соображение,
подкрепляемое нашей речью, являющейся отпечатком нашегомышления. 
Человек говорит--для меня все другие люди суть не-я. И это
истинно так. Далее он рассуждает следующим образом--поэтому,
когда я умру, все новорожденные младенцы будут не-я, другие я
(подобный внутренний монолог возможен при попытке осмыслитьперевоплощение).
Но это не истинно, это не так.
Категорически нельзя утверждать, что это в действительности "нетак".
"Не так", потому что так  говорить--строго говоря, неверно.
Человек говорит это в то время, когда он жив, но относит
сказанное к тому времени, когда его не будет, неосознанно
полагая, что он там есть, поэтому и говорит--другие я, соотнося
слово другие с собой. Он мысленно переносит себя, живого, туда,
где он мертвый и "совершает" там некое наблюдение. Совершить там
ничего нельзя. Однако он мысленно возвращается с этим
наблюдением обратно и мысленное наблюдение выдает за истину.
Налицо еще один "зазор" между мыслью о небытии и тем, чем оно
является на самом деле.Рассмотрение упомянутых соображений показывает, что между
пресловутым человеческим здравым смыслом и действительным
положением вещей не может быть полного совпадения. А уж в таких
непознанных явлениях, к числу каковых несомненно относиться
смерть, полагаться на здравый смысл, пусть и бесчисленных
поколений, скорее всего не стоит.
Наше более внимательное обсуждение знакомого вопроса,
разумеется, на самом деле ничего пока еще не опровергает, не
доказывает, не приносит с собой нового знания.
Мы просто показали--здесь не все так ясно и уверенно
неопровержимо, над этим нужно размышлять и работать, чтобы
постараться приблизиться к истинному знанию о сущности смерти, а
не полагаться только на веру, безразлично какую--религиозную илиатеистическую.