---Сознательный горожанин, выслушивая страшные истории о домовых и леших и всякой иной нечисти, отнесет все это к сказкам, байкам и пережиткам далекого прошлого. Однако не стоит так легкомысленно подходить к подобным рассказам, ведь неизвестно, кто здесь прав: те, для кого это реальность, или мы, относящие все необычное и страшное в разряд вымысла. Так, зеркало, давно ставшее для нас обыденным, на самом деле является магическим и таящим в себе опасность предметом.
 

В русских деревнях до сих пор отношение к зеркалу настороженное. Старушки помнят, что когда они были молодыми, родители запрещали им смотреться в зеркало, и на всю девичью компанию приходился лишь один маленький осколочек. Ведь зеркало благодаря своему свойству отражать воспринималось как вход в потусторонний мир, а он у всех народов строится по принципу инверсии: там, все наоборот. Эта-то особенность зеркала менять правое на левое и обеспечила ему такое удивительное значение, а любое нерегламентированное разрушение границы между этим и иным миром влекло дурные последствия. Разбил зеркало - плохая примета. В девятнадцатом веке считали, что это предвещает смерть. А в деревнях зеркала почти всегда держали закрытыми.

И лишь позднее их стали завешивать, только когда в доме кто-то умирал, до сорокового дня, дабы покойник не утащил с собой еще двоих, придя через зеркало.

Во время грозы зеркала также прятали: ведь верили, что по небу катит на колеснице Илья-пророк и мечет молнии в нечистую силу, а зеркала-то эту самую нечистую силу к себе и притягивают. Если в кармашке лежало маленькое зеркальце, в момент разбушевавшейся стихии его следовало выкинуть, коли жизнь дорога.

Конечно, в русской культуре человек, невинно погибший от стрелы Ильи-пророка, метко попавшего в спрятавшегося черта, сразу отправлялся в рай, но такая перспектива мало кого прельщала, и зеркальные кусочки летели в мокрую траву.

Страх перед нечистью породил запрет смотреться в зеркало утром, вечером, ночью и в праздники. Но когда же можно?

Известным исключением являлись святочные гадания. Время от Рождества до Крещения, когда старый мир уходит, а новый еще не вступил в свои права, время разгула нечистой силы.

Именно в Святки общались с покойниками, был даже обычай греть их под Новый год: жегся мусор и призывались погреться умершие родители. Тогда же в том, ином, мире, где записана судьба, можно было узнать свое будущее. Здесь несколько способов: на перекрестке дорог, в бане и дома с зеркалом.

Чтобы гадание с зеркалом было успешным, гадающая девушка должна смотреться в него немигающим взглядом, подражая тем самым покойнику. Снять нательный крестик, расплести косу, распоясаться.

Старушки в деревнях говорят, что вся эта процедура опасна, и припоминают случаи гибели вопрошательниц судьбы. Ведь, оставшись одна в доме, девушка смотрит в зеркало, и через несколько минут появляется мужская фигура. Сперва голова, потом плечи... Важно, чтобы мужчина не появился во весь рост, иначе он утаскивает гадающую в зазеркалье. Поэтому увидеть суженого-ряженого можно только до пояса, не упустить этого момента, перевернуть и отложить магический предмет со словами "чур меня".

В одних традициях, ребенку до года нельзя показывать зеркало, в других - до семи лет. Молчаливость зеркальной поверхности передастся младенцу, и он не научится говорить. Или же перестанет расти, сразу станет стариком, потеряет жизненную силу и погибнет. Этого правила в деревнях придерживаются и по сей день.

Колдуньи и шаманы, являющиеся посредниками между этим и тем миром, также используют зеркальность. Вызывая лешего, они говорят взапятки, то есть задом наперед, выворачивают одежду наизнанку, идут, пятясь задом. А чтобы увидеть домового, нужно в полночь войти в хлев, встать на третью ступеньку от пола, расставить ноги и, наклонившись, через ноги посмотреть назад.

Везде все тот же принцип перевернутости. Столь архаическим представлениям о нем зеркало обязано воде, магические свойства которой оно унаследовало. Но во все эти приметы можно верить, а можно и забыть о них, как и о существовании иного мира. Однако есть реальные истории, привезенные из экспедиций научным сотрудником Этнографического музея Дмитрием Барановым. И связаны они с потусторонним миром, куда так манят серебристые поверхности зеркал.

Пожилая женщина поведала случай, участницей которого сама являлась. Двадцать пять лет назад под Новый год шесть подруг отправились погадать в амбар на краю деревни. Запаслись фонариками. В амбаре на крюке под потолком висела огромная туша свиньи. Следуя правилу такого гадания, девушки встали вокруг свиньи и по очереди спросили: "Свинячий хряк, скажи мне суженого-ряженого". Прошла минута, другая. Тишина. Барышни начали хихикать, не особо-то веря в такие глупости. Только собрались выходить из амбара, как из свиной туши утробный голос начал проговаривать мужские имена (и потом это гадание сбылось). Перепуганные гадальщицы помчались в деревню, но оглянулись. А этого допускать нельзя, ведь человеческий взгляд в такие моменты делает границу в потустороннее проницаемой. Темное пятно летело в метре над землей за ними следом, в нем они узнали того самого "хряка". Чуть от страха не померли. А деревня спит. Лишь в одной избе свет. С криками прибежали туда, хозяйке с испугу ничего объяснить не могут, кроме как: гонится свинья, и все. Самое удивительное, что старушка не удивилась, видимо, сама гадала по молодости и испытала на себе нечто подобное. Она закрыла изнутри дверь на засов и принесла из кухни шесть корчаг (горшков с широким горлышком). Велела надеть на головы. Девушки надели - жить-то хочется. Самое неприятное, по воспоминанию женщины, что в горшке ничего не видно и неизвестно, чего ждать.

Раздался мягкий удар в дверь, будто копна сена шмякнулась. И дверь непонятно как распахнулась. Ворвалась свиная туша и стала бить горшки, надетые на головы; разбив шестой, она улетела и оказалась на своем крюке в амбаре. А старушка объяснила, что, если бы не горшки, посрывала бы она девицам головы.

Вот так горшок в критической ситуации проявил свои символические функции (как говорят этнографы, знаковые), заменив человека. Горожанину это и в голову бы не пришло. Люди же традиционной культуры умеют читать то, что закодировано в обычных предметах. Неспроста детали горшков совпадают с частями человеческого тела. Рука - ручка, нос - носик, горло - горлышко. Кстати, в деревнях горшки бьют на свадьбах, гадая на детей. До горожан это докатилось слабым отголоском: разбитая тарелка - к счастью.

Другим потаенным местом, как и зеркало, служит баня. Парадокс, ведь мы там моемся, а это само нечистое место, антидом - там нет икон.

Раньше женщины шли рожать в баню. А на символическом уровне роды - поход роженицы за ребенком; повивальная бабка до последнего момента водила женщину, чтобы та нашла удачное место для встречи ребенка и матери. Родившийся ребенок - гость, и все действия взрослых направлялись на то, чтобы оставить его в своем мире. В бане его обмывали, смывая следы иного мира, тем самым закрепляя его пребывание здесь. Покойников же в бане обмывали, дабы смыть не мертвость, а живость, помогая им благополучно уйти в мир иной. В бане гадали, лечили, передавали колдовство. И пить в этом месте, на границе между природой и культурой, было нельзя. И в целом это место множества запретов, и всякий жест здесь что-то означал. В бане нельзя мыться после захода солнца, нельзя мыться в четвертый пар - ведь это время баяника, духа бани, самого страшного из всех духов (его еще называют обдерихой).

Один деревенский старик поведал этнографам о несчастье, случившемся с его дочерью в бане десять лет назад.

В деревне был престольный праздник. Из округи понаехали гости. Хозяин натопил для дальних гостей баньку, хозяйка напекла пирогов, наварила пива. Застолье. И только его дочь не приехала из соседней деревни, где жила с мужем. Появилась лишь в девять вечера, извинилась и решила помыться с дороги. Отец ее отговаривал, мол, утром попаришься. А она все же пошла. Хозяин потчевал гостей, занят был и забыл о дочери. Вспомнил через час, сразу почуял недоброе. Собрал мужиков посильнее, взяли фонарики и пошли к бане. Выломали дверь. Дохнуло обжигающим паром. Стали светить: нигде нет женщины. И лишь потом заметили на перекладине над котлом волосы, а внизу горсть костей. Все, что от стариковой дочери осталось. Он объясняет это тем, что дочь нарушила запрет, пошла мыться в неурочное время, баяник ее и запарил. На вопросы этнографов соседи также отвечали, что это обдерихина работа.

Встречали этнографы и женщину, которую баяник наказал за то, что взяла огня из чужой баньки для своей, не попросив об этом духа. Была она когда-то высокой и стройной девушкой, а за такую оплошность вылетел из печи дух в виде кома, и вышла она после его работы маленькая и толстая.

В Петербурге же существует множество своих быличек, чем-то похожих на деревенские. Есть истории и о зеркалах. Так, у одного петербургского писателя-сказочника в доме находится старинное зеркало. Молодой человек, пришедший в гости, сел напротив зеркала и стал слушать сказку. Через некоторое время он заметил, что в зеркале появилось лицо женщины. Когда же он объявил о происходящем, хозяин предложил ему оглянуться: на стене висел старый портрет. При этом писатель сознался, что зеркало живет по своим законам: когда хочет, тогда и отражает портрет, и предугадать это невозможно. 

О странных свойствах зеркал часто упоминают танцоры, которым приходится подолгу работать у зеркальной стенки. Один из них поведал, что когда-то очень увлекался разучиванием движений, глядя на свое отражение, пока не стал терять память. После занятий было невозможно вспомнить танец. А однажды ощутил себя пустой оболочкой, на которую из зеркала смотрел живой человек. На этом с зеркалами было покончено.

Может быть, испытав что-то подобное на себе, Марта Грэм, родоначальница танца модерн в Америке, решила завесить все зеркала.

Наверное, важно научиться понимать, где суеверие, а где знание. Работники Этнографического музея до сих пор помнят случай с шаманским костюмом. Ведь говорили Махмуду Эсамбаеву не надевать его и не танцевать в нем, так как знали, что костюм - настоящий, привезенный из экспедиции. Но Эсамбаев станцевал, рухнул в обмороке, а потом два месяца пролежал в больнице... 
