Еще Кант подметил:"есть два предрассудка--не верить ничему и
верить всему, о чем идет молва." И то и другое бессмысленно. Но
тот же Кант подчеркивал:"есть два чуда--звездное небо над нами и
нравственный закон внутри нас."
В вере человек черпает свои жизненные силы. Без него нет доступа
к истокам человеческого бытия. Вера наполняет сокровенные
глубины личности. Без нее не может быть и постижения грядущего.
Мы верим: во всепроникающую мощь разума, в познавательные
возможности человека, в то, что ум человеческий откроет еще
много диковинного. Мы верим: в неиссякаемые творческие силы
людей, в проникновение в глубины человеческого сознания, в
одухотворенность вечных ценностей, в освоение космических далей,
в грядущие контакты с неизвестными разумными силами. Мы верим в
торжество беспокойного духа человека.
"Жизнь возникла три миллиарда лет назад,--пишет французский
писатель Эрве Базен.--Но мы существуем всего три миллиона лет.
История длится едва шесть тысячелетий. В нас заканчивается
антропоид. И начинается человек".
"Ощущение таинственности--прекрасное и глубокое переживание,
которое выпадает на долю человека." Это сказал Альберт Эйнштейн.
Цель рационального, научного подхода вовсе не в том, чтобы
обесцветить жизнь, обессмыслить веру. Разумеется и не в том,
чтобы оскорбить чувства неофита, посмеяться над молитвенным
экстазом верующего. Однако, автор смеет утверждать, что
мистические метания--это боль современного мира. По ним можно
судить о мучительных, трудноразрешаемых вопросах времени.
Влечение к оккультизму--это не продукт расстроенного сознания
или воображения. За этим устойчивым духовным феноменом встают
сложные проблемы, ощущаются штормы идейных схваток.
Поэтому представляется, что раскрытие природы мистицизма
предполагает не только описание тех или иных феноменов веры, но
и анализ выполняемых им социальных функций, привлечение
обширного историко-философского материала для изучения тайн
бытия и сознания. Религия в целом дает искаженную картину
действительности. Но она в то же время пытается откликнуться на
духовные запросы людей. Следовательно, критическое рассмотрение
мистицизма невозможно без учета этих социально-культурных
факторов. С другой стороны, эффективная критика возможна только
при условии поиска иных духовных ценностей, способных
удовлетворить запросы и потребности современного человека без
обращения к мистицизму. Атеизм привлекателен не потому, что он
лишен идеалов. Безбожие, освобожденное от ценностных ориентаций,
окрыляющих истин, гуманистического пафоса, может принести только
вред. Истинное мировоззрение основано на активном человеколюбии,
вере в огромный потенциал личности, ее созидательные
возможности. Святыням религии оно противопоставляет реальные,земные идеалы.
Итальянец Антонио Грамши называл религию самой большой
авантюрой, самой большой "утопией", какую человечество
когда-либо создавало коллективно. Современный мистицизм--это
тоже грандиозная авантюра. Его "пророки" подчас располагают
усложненной психотехникой внушения. Они хотят, чтобы затемненное
сознание стало спутником жизни. Но это мнимое духовное богатство
может обернуться пригоршней праха. Оно может явить миру ужас иотчаяние.
"Миллион грехов, пакостей, насилий и зараз
физических,--разъяснял в свое время основоположник
ленинизма,--гораздо легче раскрываются толпой и потому гораздо
менее опасны, чем тонкая, духовная, приодетая в самые нарядные
"идейные" костюмы идея боженьки". И в этом, пожалуй, он прав.