НЛО,  полтергейсты   и  даже  приведения...   Экстрасенсы,
колдуны, контактеры...   Интересующие обывателя аномальные
явления, действа  "профессионалов" от  них породили  даже
новое направление  научной (или  якобы научной?)  мысли - 
паранауку. Популярность  ее растет  потрясающими темпами,
несмотря на  агрессивный скептицизм  традиционных ученых:
как можно  изучать то, чего нет, потому что не может быть
никогда?
Так что  же такое  паранаука  вообще,  почему  она  вдруг
оказалась  такой   востребованной  обществом?   Беседа  с
Виталием ТАТКО,  директором  Института  сознания,  членом
престижного Международного союза нейроэтологов, - попытка
найти ответ на эти вопросы.
- Массовая  культура на  Западе тоже испытывает интерес к
паранормальному: как  к самому  феномену, так и к реакции
на  него   общественного  сознания.   В  качестве  причин
популярности паранауки  часто называют  "конфликт веры  и
знания", реакцию на догматичность христианского мышления,
вытеснение рационализмом  всех иных  форм  миропонимания.
Все  это  справедливо  для  Европы  в  целом.  Интерес  к
паранормальному в  России я  бы объяснил  еще и феноменом
двойного  стандарта  сознания,  эффектом  смены  кумиров,
сопротивлением технологизации  существования, реакцией на
снятие  ограничений   и...   отчаянием.   Последнее  очень
типично  для   тех,  кто   ощутил  на  собственном  опыте
возможности сегодняшей  бесплатной медицины.  К тому  же,
наверное, рассказы о "чудесах" в медицине (а именно так и
только так  могли воспринимать  рядовые  граждане  многие
научные   достижения)   пробили   брешь   в   стандартном
материалистическом     миропонимании      задолго      до
паранормального   бума.    Дальше   люди    были   просто
последовательны,  на   уровне  индивидуального  сознания,
допуская возможность чуда вообще.
-  Это   все,  что   могут  сказать  традиционные  науки:
психология, этология, наконец?
- Бесспорно,  сейчас психология,  науки о  поведении -  в
кризисе. Трудно  сказать, есть  ли тут какая-то связь, но
его  очередной   виток  совпал   с  ростом   популярности
паранауки. Видимо,  это обстоятельство и явилось причиной
расхожего мнения  о том, что традиционная наука ничего не
может  дать  в  качестве  объяснения  парапсихологических
феноменов.
- А она может?
- Кое-что. С точки зрения фактологии, постановки задачи и
истории науки.  Принято считать,  что наука  начинается с
доказательства теоремы существования.
Если это  невозможно -  с эксперимента.  На самом деле, в
обоих случаях  - с  принятия  некоторых  аксиом.  Попытки
исследовать  паранормальные   явления  с   использованием
аксиом других  наук дали  какие-то  странные  результаты.
Вероятно, здесь нужно искать свои аксиомы.
Из истории  науки о  поведении известно, что именно люди,
достигшие значительных  успехов на  ниве  позитивистского
подхода, Чарльз  Шеррингтон или  Джон Икклз, например, не
были закрыты  для восприятия  паранормального.  В  России
тоже  есть  пример  -  Наталья  Петровна  Бехтерева.  Она
предполагала даже  книжку на  эту тему опубликовать, хотя
является автором  ряда монографий,  выдержанных  в  русле
традиционной науки.
-  Знаете   ли  вы   примеры  ухода   профессионалов   из
традиционной науки в пара-?
- Да.  И многие сделали это искренне. Вы не замечали, что
речевые  огрехи,   нарочитые  неправильности  речи  часто
позволяют  себе   люди,  отлично  владеющие  языком?  Мне
кажется  вечно   актуальной  для  изощренного  интеллекта
формула  Тертуллиана   "Верую,  потому   что   абсурдно". 
Философы предлагают  различать эксплицитное  знание - то,
которое  можно  выразить  словами,  а  значит,  передать,
научить ему,  и имплицитное - внутреннее, непередаваемое.
Практика  любого   человека,  не   только  профессионала-
исследователя, всегда  полна того и другого. Поэтому я бы
даже  не   стал  обращение   к  паранауке  оценивать  как
"переход".    Есть,    однако,   у    современного   витка
популярности  паранауки   аспект,  который  всерьез  меня
тревожит, -  ее мнимая  общедоступность. Мне студентка из
МГУ однажды  сказала, что  если не сдаст экзамен - пойдет
работать  экстрасенсом   так.  Мысль  о  том,  что  очень
неудобно  заниматься  диагностикой,  не  подозревая,  где
расположены основные  органы тела  и как  они называются,
ее, судя по всему, не посещала.
- Вернемся к высказанной вами мысли о кризисе нейронауки.
В чем он проявляется?
- Чисто  профессиональную, научную  "разборку" трогать не
будем -  это слишком  специфическая тема.  Но среди  всем
понятных критериев  некредитоспособности нейронауки можно
назвать упорное  игнорирование ею  феноменов, с  которыми
легко  (слишком,   хочется  прибавить,  легко)  оперирует
обыденное  сознание.   Чтобы   не   заслужить   порицания
читателей-ортодоксов,  назовем  эти  феномены  необычными
(опять-таки   с    точки   зрения    официальной   науки)
проявлениями психического.
Невозможность гарантированного  повторения результата при
определенных условиях  опыта, на  которую  ссылаются  при
зачислении паранауки  в псевдонауку,  не может  считаться
веским  на  то  основанием.  Ведь  некоторые  атмосферные
явления, как  и исторические  процессы, не  могут быть, к
счастью, воспроизведены  по воле испытателя в удобное ему
время. Все,  что остается  ученым,  -  ждать,  наблюдать,
описывать, оставаясь  при  этом  вполне  в  рамках  науки
традиционной. Примерно  так же обстоит дело и с психикой:
есть легко  воспроизводимые  явления,  по  типу  "свет  - 
слюна",  а  есть  и  единичные  события  душевной  жизни,
воспроизвести которые  сложно или  невозможно: творческие
озарения, например,  или сумеречные  состояния  сознания.
Очевидно, что  психология,  в  идеале  по  крайней  мере,
тяготеет как  к  предмету  изучения  к  явлениям  воторой
группы: рефлексы  вообще, а условные - в частности, резко
теряют популярность, даже в нашей отдельно взятой стране.
Таинственные явления  душевной жизни  как-то перевешивают
интерес к  "пищедобывательному поведению"  (в теории,  по
крайней мере). 
- Вы  хотите сказать, что все дело в индивидуальном темпе
развития каждой науки?
-  Бесспорно.   Ведь  "наблюдательная   и  собирательная"
биология  додарвиновского   периода  ничем   не  уступала
искусству пасьянса,  составлению гороскопов  и  вышиванию
гладью. Метод  же Чарльза  Дарвина с большим трудом можно
назвать  статистическим  (пользующийся  таким  почетом  в
современной  экспериментальнй   науке).   Поэтому,  будучи
последовательным,  нужно   бы  отказать   в  праве   быть
"научной" биологией и современной теории эволюции.
Или противоположный пример - физиономистика. Возможностей
для наведения  статистики -  тьма, а признания со стороны
научного истеблишмента  как-то не  заметно. В астрологии,
астропсихологии - то же самое.
Мне  кажется,  суть  проблемы  в  противоречии  метода  и
объектов наблюдения.  Многие сейчас справедливо связывают
"европейское    естествознание    нового    времени"    с
наблюдающимся разочарованием в возможностях науки вообще.
Похоже, что  ньютонианско-лейбницевская модель мироздания
обнаружила границы своего применения. И самое важное, что
при попытке  исследования психики  методами, оправдавшими
себя в механике, игнорируется природа времени.
Резюмировал бы  я, с вашего позволения, наш разговор так.
Ученые психолги  должны бы  быть открыты для исследования
необычных  явлений  психики,  тем  более  что  внутренние
противоречия традиционной науки давно уже не секрет и для
широкой  аудитории.   Если  наука   не  может   объяснить
(исследовать)  "паранормальные"  явления  -  эти  чудеса,
доступные  наблюдению   на  бытовом   уровне,   возникает
"паранаука".  Что и произошло.